- Что ж делать! поедем, куда Бог даст. И мы поехали тою же мелкой рысью, уже очевидно целиком, где по сыпучему в четверть снегу, где по хрупкому голому насту...
авая себя за порядочных путешественников, не раз, конечно, старались воспользоваться доверчивостию хозяев, хотя по крайней мере для того, чтобы пообедать на чужой счет или выпросить лошадь ..
апечатать, за наше столетие, сборникзаписок и писем наших известных и неизвестных деятелей, живых и мертвых, этипропадающие отрывки из жизни многих людей, которым ничто человеческое..
Преемственность русской литературы.Оды Вольность А. Н. Радищева и А. С. Пушкина.
Преемственность русской литературы. (Оды "Вольность" А. Н. Радищева и А. С. Пушкина)
Я то же, что и был и буду весь мой век: Не скот, не дерево, не раб, но человек! А. Радищев
Радищев, вынашивая революционные идеи свержения самодержавия, создает оду "Вольность". Сколь последователен он был в отрицании тирании, столь смелым был и в поэтическом экспериментаторстве. Для прославления политической и гражданской свободы поэт избирает традиционный жанр оды. Но что же остается в ней от традиции классицизма? Ведь Радищев воспевает не выдающегося полководца и не государственного деятеля и, тем более, не монарха. Полемично само начало произведения:
О! дар небес благословенный, Источник всех великих дел, О вольность, вольность, дар бесценный/ Позволь, чтоб раб тебя воспел.
Пушкин же, осуждая и казнь народом французского короля Людовика XVI, и убийство дворянами-заговорщиками Павла I, выступает за ограничение самодержавия "законом"-конституцией:
Приди, сорви с меня венок, Разбей изнеженную лиру... Хочу воспеть Свободу миру, На тронах поразить порок... Тираны мира! трепещите.' А вы, мужайтесь и внемлите, Восстаньте, падшие рабы!.. Лишь там над царскою главой Народов не легло страданье, Где крепко с вольностью святой Законов мощных сочетанье.
Радищев же в своей оде доказывает право народа на казнь царя-тирана. Народ - создатель всех благ земных, и царь, возомнивший, что он истинный Господь, а не народ, "преступник из всех первейший".
Ликуйте, склепанны народы. Се право мщенное природы На плаху возвело царя.
Ода "Вольность" Радищева - первое слово русской революционной поэзии - содержит в себе призыв к революции и выражает его в соответствии с принципами эстетики поэта. Подлинный творец, утверждал Радищев, открывает согражданам "разнообразные стези познания", никчемна поэзия без мысли- "тощий без мыслей источник словесности". Пушкин ценил значение поэзии Радищева, его вклад в русскую литературу. Недаром в первоначальном варианте стихотворения Пушкина "Памятник" была строка: "вослед Радищеву восславил я свободу". В оде "Вольность" Александр Сергеевич с юношеской безрассудностью и смелостью восклицает:
Самовластительный злодей! Тебя, твой трон я ненавижу, Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу. Читают на твоем челе Печать проклятия народы. Ты ужас мира, стыд природы. Упрек ты Богу на земле.
Пушкин утверждает, что лишь закон должен главенствовать в жизни, он один может служить залогом справедливости и счастья народов.
И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды. Ни кров темниц, ни алтари Не верные для вас ограды. Склонитесь первые главой Под сень надежную Закона, И станут вечной стражей трона Народов вольность и покой.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... в 10-м явлении комедии). Итак, публика дозволено было видеть эту комедию только один раз! А разве достаточно одного раза для оценки произведения, выходящего из рядовых? Сразу понимаются только явления обыкновенные, посредственность, пошлость. Едва ли кто оценил бы Гомера, Шекспира, Бетховена, Пушкина, если бы произведения их было воспрещено прослушать более одного раза! Но я не ропщу... Я только передаю факты. Притом успех всякого сценического произведения много зависит от игры актеров; а как исполнялась моя "Фантазия"?! Она была поставлена на сцену наскоро, среди праздников и разных бенефисных хлопот. Из всех актеров, в ней участвовавших, один Толченов 1-й исполнил свою роль сполна добросовестно ы старательно. Даже знаменитый Мартынов отнесся серьезно только к последнему своему монологу, в роли Кутилы-Завалдайского. Все прочие играли так, будто боялись за себя или за автора: без веселости, робко, вяло, недружно. Желал бы я видеть: что сталось бы с любым произведением Шекспира или Кукольника, если б оно было исполнено так плохо, как моя "Фантазия"?! Но, порицая актеров, я отнюдь не оправдываю публики. Она была обязана раскусить... Между тем она вела себя легкомысленно, как толпа, хотя состояла наполовину из людей высшего общества! Едва государь, с явным неудовольствием, изволил удалиться из ложи ранее конца пьесы, как публика стала шуметь, кричать, шикать, свистать... Этого прежде не дозволялось! За это прежде наказывали! Беспорядочное поведение публики подало повод думать, будто комедия была прервана, не доиграна; будто все актеры, кроме Мартынова, удалились со сцены поневоле, не докончив своих ролей; будто г. Мартынов, оставшись на сцене один, поступил так по собственной воле и импровизовал (!) тот заключительный монолог, в котором осуждается автор пьесы и который, по свидетельству даже врагов моих, "вызвал единодушные рукоплескания"! Все это неправда. Я не мог возражать своевременно, потому что боялся дурных последствий по моей службе...
