... Благословляю вас, забегаловки, дарующие "Фляйшман" на всех углах Санта-Аны и всяких прочих городишек! Без дураков.
     Новенькая - тоньше тонкого. Со здоровенной грудью, сигналящей из вы­реза, и черными дырами вокруг глаз, многообещающих глаз. А уж как рот откроет, такие жабы полезут... Я борюсь с искушением задрать майку и об­рушить на нее великолепие своего пресса, бицепсов и всего грудинно пле­чевого пояса. Джексон считал себя уроженцем Южной Каролины, что и запи­сал его биограф Эймос Кендалл: мол, родился в округе Ланкастер. Но потом появился Партон со своими документами. И Джексон заново родился. В Союз­ном округе, Северная Каролина, а оттуда до границы с Южной меньше чет­верти мили. Джексон - мой идеал. Мне даже наплевать на современные слу­хи, что у него были паршивые трицепсы. Вот такой я. Культурист, поэт, почитатель джексонова тулова, отец одного аборта и четырех недоношенных. Ну? У кого из вас столько же подвигов и ни одной жены? Баскервиллю тяжко не только в этой его Школе Известных Писателей в Вестпорте, Коннектикут. Ему везде тяжко. Потому что он - тормоз. "Тормозит парень, однако," - сказал его первый учитель. Второй был категоричней: "Этот парень тормо­зит по всей трассе". Третий оказался самым честным: "Просто какой-то су­кин тормоз, мать его!" Главное, все они были чертовски правы. Пока я изучал Эндрю Джексона и аборты, толпы вас шатались по улицам Санта-Аны, штат Калифорния, и прочих городишек, и ведать не ведали обо всем этом. "В случаях, когда пациент воспринимает доктора, как мудрого и многоопыт­ного собирателя психологического материала, знатока экзотических привы­чек, у него нередко возникает тенденция представить себя красочней, экс­центричней (или безумней), чем на самом деле. Или он острит напропалую, или фантазирует." Сечете? В журнале навалом такой фигни, вползающей в извилины...